Вот такая страна - США. Светлая и яркая. Любой на улице в ответ на твою улыбку обязательно улыбнется, да еще и скажет "Хай"! Это по-американски "привет".

Как-то странно лететь на самолете и, увидев в иллюминатор большую речку, спросить спутника:

- Как она называется? И услышать в ответ, сказанное равнодушно:

- Миссисипка...

В Денвере (штат Колорадо), проходя по обычной городской улице над решетками ливнестока, я слышал то веселое петушиное пение, то звук выстрела, то блеяние и мычание, то женский смех. Оказывается, городские власти поставили в решетках что-то вроде датчика, который, когда над решеткой проходит человек, подает сигнал и включает маленькую, смешную электронную запись. Для чего? Да чтобы весело жилось людям. А я было подумал, что у меня "крыша поехала"...

Американцы - удивительно нудные, за редким исключением, люди. Они могут полчаса на полном серьезе говорить с тобой о погоде. А следующие полчаса - о победе любимой бейсбольной команды.

Профессор Илюшин, мой спутник. Сидим с ним на зеленой лужайке в пригороде Чикаго. Собственно, эта лужайка - частное владение. Нас пригласили на вечеринку хозяева. Посреди лужайки - песок для малышей, детей хозяев, большие игрушки. Лужайка огорожена низеньким заборчиком, на котором горят разноцветные лампочки. Чисто и уютно.

Профессор Илюшин, потягивая пиво "Туборг" из жестяной баночки:

- Вот сделай у нас в России такую лужайку и не огороди ее трехметровым забором, и не пусти внутрь для охраны большого пса. Игрушки своруют, лампочки или разобьют, или поскручивают. И еще бааа-аа-льшую кучу дерьма в песок наложат... Так. На всякий случай...

На вторую неделю в США я вдруг начал довольно сносно болтать по-английски. Никогда не отличался знанием этого языка. Но в разговорной среде вдруг всплыли университетские и школьные уроки. Я даже испугался, когда вдруг понял, что меня понимают даже негры.

Если в Америке вдруг появятся любители коллекционировать, скажем, опилки от различных пород деревьев, завтра же там начнет издаваться цветной журнал для любителей коллекционировать опилки.

В магазине презервативов торгуют самыми немыслимыми презервативами. Мне стало приятно, когда я увидел презерватив с головой Ельцина. Впрочем, там были и с головой американского президента.

Захожу в большой музыкальный магазин. В нем есть всё. Всё. Я потерянно хожу вокруг мириадов кассет и компактов. Думаю, во гады, капиталисты! Для меломана с моим стажем это просто рай какой-то. Ну, думаю, я их все равно уем. Спрашиваю: "А есть у вас первый концерт группы "Летающие крокодилы"?". И вижу, как, сверившись с компьютером, менеджер виновато говорит:

- Извините, сэр, нет...

Я сочувственно улыбаюсь. Менеджер:

- Я сейчас позвоню по телефону, и через пять минут альбом привезут со склада...

Очень много толстых, неимоверно толстых женщин. Женщин весом килограммов по двести. Никто не стесняется. Ходят в шортах, волоча за собой свои тонны мяса.

Нью-Йорк. Захожу в лифт в нашем отеле и вздрагиваю, покрываясь холодным потом страсти. В лифте стоит голенькая (если не считать черного шелкового цилиндра и маленьких сетчатых штучек, прикрывающих соски и лобочек) девушка. Высокая и красивая. Она смотрит на меня и улыбается. Мы едем в лифте. Затем она выходит и куда-то исчезает. Я спросил у переводчика - что это такое? Он объяснил, что это - из службы сервиса, обслуживающей какую-то конференцию.

Позднее я уточнил, что это конференция педагогов штата Юта. Вроде наших традиционных августовских. Эти девочки просто преподносят участникам напитки. И всё.

Они почти ничего не знают о России. Впрочем, и о Китае тоже. И о других странах. Им гораздо интереснее знать, что произошло в соседнем штате, чем во Франции. Россия - это Шаляпин, водка, медведи, большие пространства и Ельцин. Еще - автомат Калашникова.

А хорошо побродить ночью по Вашингтону и убедиться, что бандиты в Америке отсутствуют! Подошли негры баскетбольного роста и начали что-то у меня спрашивать. Может, деньги. Я сказал, что являюсь русским журналистом и ничего не понимаю. Затем грозно спросил:

- А вы понимаете по-русски?

Им стало стыдно, что они не умеют говорить по-русски. Они извинились и ушли.

В Штатах новая мода под названием "Квикли". Скажем так - быстрый секс. Без обязанностей и продолжений. Двое могут встретиться взглядом и почувствовать нечто, вроде желания. Подойти друг к другу и спросить: "Квикли?". Получив утвердительный ответ, быстро найти укромное место и заняться сексом. Быстро. А затем расстаться.

В библиотеке "Нью-Йорк таймс" все ходят в тапочках по пушистым огромным коврам. Тишина. Я залез в компьютерную базу и набрал в поисковике слово "Азов". На меня вывалилось огромное количество информации о родном городе. Я такого и в Азове не видел.

По столице США вместо кошек и собак бегают белки. Ни одной бродячей кошки или собаки.

Любой желающий может посмотреть за определенную плату (совсем недорого) запуск "Шаттла". Смотровая площадка - метрах в пятистах от стартовой площадки.

Атлантика холодная и, как бы это сказать, великая. Безбрежная. Мощная. В общем - Атлантика.

В Орландо в баре под названием "Лондон", где сортов сто английского пива, появились моряки с авианосца "Нимитц". Береты с помпушками. Веселые парни. Один оказался битломаном. Он увидел, как я поставил на музыкальном игральном автомате "Let It Be", и быстро задружил со мной. Когда увидел у меня наколку "The Beatles" на левой руке, мы стали чуть ли не родственниками. Мы напились, как зюзи, и он повез меня на авианосец. Может быть, я там бы и оказался, но вовремя опомнился. Мне представились огромные полосы американских газет с заголовками: "Русский шпион Кислов пойман на американском авианосце"!

Простились у проходной порта. Вместе с охранником хором пели "Естудей" и пили пиво, причем тот повесил мне на шею автомат М-16 с подствольником. Бардак у них там, ребята!

Ностальгия - самое страшное чувство, какое я когда-либо испытывал. На третью неделю я чуть ли не плакал по ночам. Снился Азов, почему-то Кулешовка, семья, друзья. Раньше я не верил, что такое может быть.