Ночная тишина.

В зеленой роще тополей,

Пытаясь описать красу

возлюбленной своей,

В прекрасной песне

изливался соловей.

Он пел о том, певец лесной,

Как он весеннею порой

Цветок прекрасный полюбил,

И аромат его пьянил,

Ласкал его плененный взор,

Был красоты небесной он.

То роза дивная была,

И в одиночестве своем

Она грустила ночью, днем.

Беда ее скрывалась в том:

Больна она была червем.

Ни душу изъедал тот червь,

А корни поедал живьем.

Не зная тайны злой, увидев розу,

Соловей запел,

Но песней не прогнать

болезни роковой,

Ничто не в силах

спасти жизнь цветка,

Хотя, постой, есть средство,

Но о нем потом,

Ну а пока послушай

трели соловья.

Куплеты нежные

он изливал как мог,

Но равнодушен был цветок,

С рассветом улетел,

Чтоб к вечеру опять

Прекрасной розе

серенады исполнять.

Вот новый вечер настает,

И вновь пред розой предстает

Влюбленный соловей.

И вновь он о любви своей

Поведать хочет ей.

Но роза прошептала:

«Стой, послушай, милый мой,

Ты говоришь,

что ты влюблен в меня,

Но, согласись,

все это лишь слова,

А делом можешь доказать

любовь свою?» —

И роза рассказала соловью

Всю правду, словно на духу.

«Во чреве я червя нашла,

И в схватке с смертью

жизнь моя,

И только кровь

способна рану залечить

И червя злого погубить.

Той кровью нужно

корни омочить».

И пораженный этими словами,

Что может он

своей любви помочь

Не только сладкими речами,

Сомненья отогнав все прочь,

И соловей взлетел так высоко,

Что роза, думая,

что он уж улетел,

Чуть не забыла про него.

В последний раз окинул он

леса, поля и реки

Пред тем, как навсегда

сомкнет он веки,

И, камнем вниз упав,

Он грудью в острый шип

вошел навеки.

По стеблю кровь горячая течет,

И роза алая цветет,

и червь убит,

А тот, чей прах у ног ее лежит,

Мгновения спустя, увы, забыт.