Давно хотелось написать об удивительном человеке — участнике Великой Отечественной войны Мамаеве Иване Александровиче.
Живет он среди нас тихо и скромно. В праздники мы видим на его груди шесть боевых орденов но мало кто знает, какой тяжелый путь военными дорогами прошел герой.
Родился Иван Александрович в 1923 году на Кубани. Знал в совершенстве крестьянский труд. После 7 классов учился в ФЗУ на «Ростсельмаше», а вечером — в техникуме.
Боевое крещение
Когда началась воина, строил оборонительные сооружения, потом вернулся в родной колхоз. В июне 1942 года призван в Армию. Определен в
395-ю стрелковую шахтерскую дивизию 18-й армии в 726-й стрелковый полк на Туапсинском направлении. К этому времени он имел специальность снайпера.
— Как-то ранним утром меня с группой солдат направили в тыл получать завтрак. Когда мы возвращались на передовую, немцы открыли сильную артиллерийскую стрельбу. С переднего края доносилась сильная ружейно-пулеметная стрельба. Мы укрылись в ближайшем блиндаже. Через несколько минут в блиндаж вбежал политрук:
— Немцы прорвали оборону!
Мы заняли оборону в окопах, до половины залитых водой. Имея хорошую учебную подготовку в школе снайперов, я незамедлительно начал ее применять. Те цели, по которым я производил выстрелы, больше не двигались. Политрук начал помогать мне, заправляя обоймы патронами, и указывать цели. Вскоре прибыла подмога, и мы отбросили немцев. За этот день я уничтожил около двух десятков немцев.
Политрук по достоинству оценил мои снайперские способности и информировал об этом командование. С этого дня я по-настоящему стал снайпером.
Меня предупредили, чтобы я устраивал свои позиции на стыках подразделений. Дело в том, что из-за своего первоначального превосходства в силе и технике, на каждый наш выстрел немцы отвечали массированным артиллерийско-минометным обстрелом, поэтому немцы свободно расхаживали по своей передовой, а наши бойцы, зачастую, боялись высунуть голову из окопа.
Я хорошо оборудовал свои позиции, и охота, особенно в первые дни, была весьма успешной. Счет убитых немцев рос. Однако немцы выставили своих снайперов для моего уничтожения. Мне дали задание уничтожить немецких снайперов, наблюдателей и другие цели на обороне полка и дивизии. В начале декабря 1942 года я был награжден орденом Красной Звезды как снайпер, уничтоживший свыше пятидесяти фашистов. На боевом активе мне присвоили звание старшины и вручили именную снайперскую винтовку.
4 февраля 1943 года при форсировании реки Кубань очередью из пулемета, которая пришлась по цевью моей именной снайперской винтовки, я был тяжело ранен в ногу. Подобрали меня санитары другой части. По именной винтовке и рядом убитому солдату без документов решили, что я убит, и отослали родным похоронку. После излечения мне разрешили поехать домой, где меня уже оплакивали мать и сестра.
Кубанские плавни
В апреле 1943 года был направлен на курсы младших лейтенантов. По окончании курсов был направлен в 4-ю отдельную морскую стрелковую бригаду командиром взвода автоматчиков. Бригада занимала оборону в кубанских плавнях.
Моему взводу часто давались задания по разведке путей движения немцев в плавнях, местах сосредоточения немцев, провожали и прикрывали наших разведчиков, уходивших в тыл немцев, участвовали в штурме опорных пунктов. На одном из участков нас особенно беспокоили снайперы и наблюдатели-корректировщики, которые скрывались на вышках, построенных в камышах в глубине немецкой обороны. Эти вышки были обшиты камышитовыми плитами, и засечь их было почти невозможно. Бить по площади вышки (авось попадет) снайперу нельзя. Снайпер должен бить наверняка.
Запомнились мне две девушки — снайперы, которым поручили уничтожить немецкого снайпера, который нам очень докучал. О своем задании они поделились со мной и попросили моего совета, как это лучше сделать. Я вместе с ними два дня вел наблюдение, и пришли к выводу, что его можно уничтожить только с тыла. С разрешения комбата я взялся провести девушек в глубь обороны немцев. Затемно двинулись по камышам. На рассвете вышли к тому месту, откуда просматривалась вышка немца. Пять часов мы наблюдали, и вдруг появился немец. Одна из девушек схватила винтовку и припала к прицелу, прозвучал выстрел, и я увидел, как немец выправился и полетел вниз головой. Возвращались страшно уставшие, но довольные успехом.
В начале сентября наша дивизия вела наступление вдоль побережья Азовского моря на Темрюк по косе Вербная. Оборона немцев была насыщена минными полями, колючей проволокой, системой сигнализации. Ширина косы была от 50 до 200 метров. Система обороны — опорные пункты. Нами было установлено место расположения засады перед опорным пунктом. Своим взводом, используя ветреную погоду и дождь, напали на засаду, обезоружили немцев без единого выстрела. Саперы сделали проходы в минных полях и заложили взрывчатку под проволочные заграждения.
На следующий день утром, когда полк пошел в наступление, немцы, рассчитывая на свою засаду, решили подпустить наших бойцов ближе, надеясь, что засада откроет по ним огонь, но мы из немецкого пулемета открыли огонь по немцам с фланга. Полк с незначительными потерями захватил опорный пункт, следующий опорный пункт немцы сдали без боя, и, когда мы вступили в него, немцы открыли по нам сильный артиллерийский и минометный огонь. Мы кинулись в немецкие блиндажи. Оказалось, что многие из них заминированы. Несколько моих бойцов вместе со мной вскочили в один из блиндажей. Я сел на песок в углу и почувствовал, что сел на какой то колючий предмет. В голове пробежала мысль — противопехотная мина! Я дал команду солдатам покинуть блиндаж, а сам, прижав одной рукой рожки мины, приподнялся и положил на нее ящик с патронами. К ящику привязал телефонный кабель, вышел из блиндажа и потянул шнуром ящик. Произошел взрыв. Благодаря своей бдительности, спас свою жизнь и жизни десятка солдат.
Особенно кровопролитные бои развернулись за последние километры к Керченскому проливу. За боевые действия 25 октября 1943 года я был награжден вторым орденом Красной Звезды, и мне было присвоено звание лейтенанта.
В Крыму
После кратковременного отдыха, перед Октябрьскими праздниками 1943 года, ночью мы прибыли на косу Чушка для погрузки на суда. Нам предстояло форсировать Керченский пролив. Немцы непрерывно вели артиллерийский огонь по косе. В воздухе постоянно висели самолеты, освещавшие ракетами пролив, и бомбили. Море штормило. На рассвете мы погрузились на суда и двинулись через пролив.
Один катер с бойцами нашего батальона взорвался на мине метрах в трехстах от берега, на другом взрывом бомбы сорвало с креплений пушку, а нескольких солдат отбросило в море взрывной волной. Наш катер, метрах в тридцати от берега, получил пробоину, и нам пришлось в ледяной воде добираться до берега.
Наш батальон сходу вступил в бой за поселок Каменка. Бой за этот поселок длился несколько суток, много раз мы дрались врукопашную. Мой взвод выполнял функции штурмовой группы в районе завода Воейкова, Аджимушкайских катакомб, аэродрома, высоты 133,3 и в других местах.
В нашем батальоне санинструктор Соня Таран под артобстрелом выносила раненых бойцов с поля боя и укрывала их в капонире аэродрома. Невдалеке располагался мой взвод. Вдруг я заметил группу немцев, бегущих в сторону капонира с ранеными. Я немедленно поднял взвод и кинулся на них в атаку. Потеряв несколько человек, немцы начали удирать.
В феврале 1944 года я был направлен в распоряжение 354-й отдельной армейской штрафной роты на должность командира взвода автоматчиков. В ее составе неоднократно участвовал в наступательных операциях под Керчью. В период общего наступления в Крыму наша рота входила в состав передового отряда подвижной группы армии.
Мы двигались вдоль побережья Черного моря, преодолевая сопротивление немцев. Была освобождена Феодосия, Старый Крым, Нарасу-базар.
Гитлеровцы отходили на Алушту. Нами были предприняты меры по отсечению путей их отхода. В результате был захвачен большой обоз с имуществом и боевой техникой. В Симферополе получили задачу уничтожить противника на Ангарском перевале и двигаться в направлении Ялты. Обходным маневром мы взяли перевал и через Алушту продолжали наступать и 16 апреля освободили Ялту.
Оставшиеся бойцы штрафной роты в период наступления своими решительными, а зачастую и героическими действиями искупили свою вину. На базе нашей роты была создана штурмовая группа в связи с подготовкой завершающего штурма Севастополя. Роте была поставлена задача выбить немцев с двух высот — Лесная и Лысая. Моему взводу была поставлена задача: проникнуть в тыл немцев. По гребню выработки карьера мы вышли в тыл немцам на широкую поляну и увидели внизу минометную батарею. Я решил атаковать взводом батарею без поддержки своей артиллерии. В результате нашей атаки захватили минометную батарею, несколько орудий прямой наводки; радиостанцию, два дзота и большое количество пленных и овладели высотами.
Немцы не смирились с потерей высот и в течение дня предприняли десять атак. Все атаки мы отбили. Поле боя перед высотами сплошь было покрыто мертвыми немцами. Эти высоты были хорошим исходным рубежом для наступления полка на Карань, а в дальнейшем — на Камышовую бухту и мыс Херсонес. В этом бою я был легко контужен и получил несколько легких ранений, но остался в строю. За участие в этих боях был награжден орденом Красной Звезды.
Ясско-Кишиневская группировка
После освобождения Крыма дивизия была направлена на разгром Ясско-Кишиневской группы немцев.
Больше всего мне запомнился бой у моста через реку Серет.
Толпы пьяных немцев, не обращая внимания на огромные потери, по трупам своих солдат почти целый день пытались прорваться через мост. Несколько раз немцы врывались в наши боевые порядки, и завязывались рукопашные схватки. В станковых пулеметах, как в самоварах, кипела вода, но они ни на минуту не умолкали в период бешеного приступа фашистов.
В этом бою был ранен командир роты. Командование роты я принял на себя. После этого боя мы несколько дней прочесывали леса от Онешти до Фокшан, пока не были полностью уничтожены окруженные немцы.
В Чехословакии
В конце декабря 1944 годами форсировали реку Ипель и вступили в Чехословакию. В районе Крупянской возвышенности полк занял спортивную базу. Поднялась сильная пурга. Солдаты укрылись на этой базе, которая состояла из домика и сарая. Смертельно уставшие, мы разместились в доме, сарае, на чердаке, подвале. Все было забито до отказа, негде было даже ногу поставить. Моя рота пришла к базе последней. Все «лучшие» места уже были заняты. Для нас свободными оставались только буфет, шифоньер и шкаф. Мне, как командиру роты, было предоставлено самое почетное место на шифоньере. И вот на его верху, в полуметре от потолка, полусогнувшись, с оружием в руках, на его площади в 1,5-2 кв. метра, нас разместилось восемь человек, 4 человека — внутри шифоньера, 5 — на буфете, 6 — в шкафу, но мы, смертельно уставшие, посчитали такой отдых блаженством. Зачастую солдаты спали в окопах в воде, в грязи, под дождем, на морозе, и защитой их были только шинель да плащ-палатка.
В одном из боев был ранен командир батальона. Командование батальоном я принял на себя. Утром немцы предприняли мощную контратаку. В течение трех часов мы выдерживали их натиск. Из строя были выведены два пулеметных расчета, и мы с командиром роты Овчинниковым вынуждены были лечь за пулеметы. Большую помощь оказали артиллеристы полка. Немцы оставили десять танков на поле боя. В этом бою я был тяжело ранен и участия в боевых действиях до конца войны не принимал.
За последний бой я был награжден орденом Отечественной войны I степени. После боевых действии в Маньчжурии, в июне 1946 года, был демобилизован.
Описанное здесь только очень малая часть пройденных фронтовых дорог, и каких дорог! В каких трудностях!
Я слушал Ивана Александровича и вновь вместе с ним переживал ту страшную войну. Снайпер, командир отделения, командир взвода, роты, батальона. В боях, когда быстро меняется обстановка и надо быстро принять правильное решение, нужны незаурядный ум, железная воля и исключительная отвага и мужество.
