Роберт позвонил в отделение милиции и, поздравив дежурного с Рождеством, будничным тоном заявил: «Приезжайте. Зарезали деда».
СРОК ЗА СРОКОМ
Первый срок Роберт Климов мотал, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Вдвоем с другом они, с трудом окончившие восемь классов и нигде не работающие, совершили разбойное нападение на большой магазин ГОРПО. Когда приехал наряд милиции, мальчишки были внутри помещения и достались «тепленькими», с поличным. Роберт получил тогда два года лишения свободы.
Освободился и через три года снова сел. Тоже за кражу, но уже на четыре года. После того, как «откинулся», опять пошел на нарушение закона. В возрасте двадцати семи лет получил за воровство шесть лет, с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Мать Роберта мысленно уже поставила крест на сыне: вновь освободившись, он меняться не собирался, работать не хотел, а только шлялся по городу и пил по-черному.
СМЕНИЛ ОРИЕНТАЦИЮ
Однако когда через шесть лет сынок снова нарисовался на пороге отчего дома, Ольга Семеновна заметила в нем существенные перемены. От прежней веселости не осталось и следа, взгляд Роберта был затравленным, по ночам он кричал и иногда, особенно когда сильно выпьет, мог даже обмочиться.
Сердце матери пронзила острая жалость. Она вызвала сына на разговор и попыталась выяснить, что случилось с ним в этот раз на зоне. В ответ он ответил так грубо и резко, что навсегда отбил у матери охоту заговаривать на эту тему.
— Что-то там страшное произошло, — вздохнула Ольга Семеновна.
Большую часть времени Роберт стал проводить почему-то дома. На работу устраиваться не собирался.
Сам Климов считал, что жизнь его закончена. То, что с ним сделали за последние шесть лет, невозможно ни забыть, ни перечеркнуть. Ходили слухи — место его было «у параши». Конечно, он надеялся, что, оказавшись на свободе, сможет как-то все забыть, хоть немного склеить свое разбитое мужское достоинство. Но, оказавшись дома, понял, что ему это не удастся. Не хватало ни мужества, ни сил. А еще он страшно боялся, что однажды встретит кого-нибудь, кто был свидетелем его позора.
ДВА «ТОВАРИЩА»
И однажды он встретил. Шестидесятишестилетнего Ивана Тихого, который раньше жил в одном из сел Азовского района, но несколько лет назад продал дом, купил квартиру и поселился в Азове. Тихий просидел вместе с Робертом всего полтора года, потом освободился. Встретив Климова на улице, сразу узнал.
— Ну, как дела? — неожиданно тепло и даже участливо спросил он у Роберта.
Климов, втянувший было голову в плечи, распрямился и робко заглянул в глаза Ивана. Заметил, что тот не ухмыляется и не собирается напоминать ему о былом прошлом.
Они сели на лавку и разговорились. Потом распили пол-литра самогона. Оказалось, что Тихий чувствует себя очень одиноко, сильно болен, живет один, никому не нужен.
— Приходи в гости, что ли, — предложил он на прощание Климову.
Через несколько месяцев Роберт переехал жить к бывшему сокамернику. Ольга Семеновна, уставшая от беспутной жизни сына, указала ему на дверь.
— Спал я у него на кухне, на сложенных куртках, — расскажет потом на суде Климов. — Мы много пили, а что еще было делать?
Неожиданно для Роберта, Иван однажды привел в дом женщину. Худенькую, немолодую, невзрачную на вид. Звали ее Зина. Климову он сказал так: «Зинка будет жить тут. А что: должен же кто-то мне шмотки стирать и ублажать по ночам?».
Роберту это было, конечно, неприятно, но что он мог поделать? Он догадывался, что Зина жила здесь не просто так. Вероятно, надеялась получить жилье после смерти уже старого Тихого.
Зина пыталась выжить Роберта из этого дома, а Климов, так как идти ему больше было некуда, всячески старался, втихую от Ивана, сделать так, чтобы ушла она.
И однажды так и случилось. Зина не выдержала, собрала вещи и ушла.
ОТОМСТИЛ…
Тихий был взбешен. Он ничего не понимал и оттого еще больше злился. Послал Климова за самогоном. Тот принес полтора литра. Они позвали соседа с нижнего этажа и сели пить. Повода было аж два: личная драма в жизни Ивана и Рождество Христово. Это было как раз седьмое января нынешнего года.
Сосед Москвичев расскажет потом на суде: «К вечеру выпивка у нас закончилась, и я пошел за новой бутылкой. Отсутствовал минут сорок, а когда пришел, коридор квартиры Тихого был весь залит кровью, а сам он лежал, скорчившись, и, похоже было, что он мертв. Роберт сидел рядом, на полу. Я послал его вызвать милицию и «скорую».
Милицию Климов вызывал с «дежурки» находящегося неподалеку предприятия УПП ВОС. Дежуривший в тот день сторож так расскажет потом следователю:
— Пришел парень, я его смутно знаю, видел несколько раз на улице. Сказал, что нужно милицию вызвать, мол, деда какого-то зарезали. Когда набрал номер, совершенно спокойно поздравил кого-то с Рождеством, а потом сказал, что зарезали старика, назвал адрес и пообещал, что будет ждать их там. Я заметил, что одна рука у него была в крови.
Приехавшему следователю не составило большого труда вывести Роберта на чистую воду. «Поваляв немного дурака», Климов заявил и даже не без гордости: «Да, я его убил…».
— Я схватил со стола кухонный нож и всадил его в грудь Тихому, — продолжал Климов. — Он отшатнулся. Я, действуя в каком-то безумном порыве, еще несколько раз ударил его ножом. Поймите, я не мог больше допускать, чтобы со мной так обращались.
Иван Тихий, согласно акту судебно-медицинской экспертизы, умер от «проникающего колото-резаного ранения живота, груди, с повреждением по ходу раневого канала сердца и правого легкого», а также от «острой массивной кровопотери».
Азовский суд принял во внимание чистосердечное признание Климова в совершенном преступлении и, учитывая заключение судебно-психиатрической экспертизы о полной вменяемости обвиняемого, вынес приговор.
Роберта приговорили к девяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
Подсудимый с приговором суда был не согласен. Он рассчитывал, что его признают безумным на момент совершения преступления, настаивал на проведении повторной психиатрической экспертизы. Но ему было отказано.
