Десятого февраля — день памяти всех новосвященникомучеников российских, пострадавших за веру в годы гонения на церковь.
Сколько людей было репрессировано, унижено и втоптано в грязь, только потому, что они верили в Бога, верили наперекор бесчеловечной системе, представители которой сносили церкви и внушали детям атеистическую мораль... Сколько людей сумели пронести свою веру через это безбожное время, никому не ведано! Известно одно — таких людей было немало и некоторые из них живут среди нас. Мне посчастливилось встретиться с Евгенией Самсоновой, человеком с удивительной судьбой, которая на протяжении всей своей жизни верила, бережно хранила в себе веру и щедро делилась ею с другими...
Евгения Самсонова родилась в Азове в 1929 году. Родители её были верующими людьми, хотя отец Евгении Григорьевны долгое время был крупным партийным начальником в горкоме. С 1950 по 1987 годы Евгения Григорьевна проработала на заводе ФГУП «ПО «АОМЗ», сначала контролёром, потом диспетчером. Считалась активисткой, общественницей, была председателем товарищеского суда в своём цехе (который, между прочим, насчитывал 1500 рабочих). Много путешествовала по святым местам, объездила почти всю страну. После перестройки преподавала в детской воскресной школе. А ещё Евгения Григорьевна — мать троих детей и бабушка шестерых внуков...
Итак, Евгения Григорьевна делится с нами своими воспоминаниями.
— Родители воспитывали меня и двух моих братьев в лучших старорусских традициях. Каждый вечер мы обязательно молились, потом просили у родных прощения за все свои шалости, случившиеся за день. Как сейчас помню — я прошу прощения у бабушки, она благославляет меня, крестит и укладывает спать.
Жили мы тогда в частном доме на улице Ленина, у нас были сад, огород, на которых мы ежедневно трудились, с малых лет учились сеять, полоть, ухаживать за деревьями. Гуляли мы только по средам и воскресеньям, остальные дни были целиком посвящены труду и учёбе. Улица у нас была очень дружная, соседи всегда были рады помочь друг другу...
... В 1939 году по Союзу проводилась перепись населения. Среди прочих вопросов, на которые должен был ответить каждый советский гражданин, один касался и веры. Видимо, власть желала таким образом выявить всех «верующих» и иметь их в виду. Я хорошо помню, как моя мать ревела навзрыд, когда ей пришлось подписаться в том, что она — не верующая (если бы она не сделала этого, моего партийного отца ждали бы очень крупные неприятности на работе). «Я только что отреклась от веры. Не будет мне за это прощения», — сказала мне мать тогда. И не ошиблась — вскоре после этого она заболела, и болезнь эта не отпускала её сорок лет.
Когда началась война, отца забрали на фронт. Мы ежедневно молились за него, и он часто присылал нам письма, в которых благодарил нас. «Вашими молитвами я ещё жив», — писал он.
Тогда, во время войны, со мной произошёл случай, после которого я ещё больше укрепилась в вере... В те дни мы, как и все, голодали, но особенно мучались от жажды. Однажды я спустилась к Азовке, чтобы напиться. Подхожу, а вода в речке красная. Красная от крови (шли бои, и на дне реки лежало немало трупов). Я ладонью отогнала кровь и напилась. А через несколько дней я заболела — меня поразил столбняк. 23 дня я пролежала на кровати, не могла пошевелиться. Только молилась. Ни о каком уколе от столбняка в то время не могло быть и речи. Всё шло к тому, что я должна была умереть. Но на двадцать третий день случилось чудо.
Внезапно, сквозь пелену болезни, я увидела некоего молодого человека, который подошёл ко мне и, взмахнув рукой, сказал: «Исцеляю...». После чего я тут же обрела способность двигаться, а уже вскорости от самой болезни не осталось и следа. Ну как я могла не верить, как я могла отречься от веры после такого чуда?
...В 1949 году я тайно обвенчалась. Нами были предприняты все возможные меры предосторожности, дабы никто, кроме самых близких, об этом не узнал. Своих троих детей я тоже впоследствии крестила тайно. Кстати, за время моей работы на заводе, я помогла покреститься многим из моих сослуживцев. Мы готовились, приглашали на дом священника, и всё тайком, чтобы соседи не пронюхали и не доложили...
В свободное от работы время я прямо на улице раздавала прохожим крестики — на моей памяти ни один человек не отказался от такого подарка; часто бывала в кагальницкой «сторожке» (в Азове первая после советского времени церковь появилась позже, в 1989 году), а во время отпуска ездила по святым местам... Как бы не скрывали власть придержащие различные истории, связанные со святыми местами, мы о них всё равно знали, истории эти ходили в народе, передавались из уст в уста. Так, например, моя дочь, вернувшись с Украины, рассказала мне о том, как в 1956 году киевские власти решили вывезти кости святых, которые находились в Печерской лавре, в пещерах. Пригнали машину, забросали в кузов кости, хотели поехать — мотор не заводится. Сколько не старались, никак. Пригнали другую машину, переложили в неё кости и... тот же результат. Причём та, первая машина, как только с неё сгрузили кости, тут же завелась как ни в чём ни бывало! Так повторялось несколько раз. Что случилось дальше — многим известно. Часть города провалилась под землю вместе с домами, мастерскими и трамваями. В том и проявилось наказание Господне!
Задумайтесь — никакая вера не преследовалась так, с такой силой и с таким размахом, как православная. Знаете, почему? А потому, что вера — православная, то есть она ПРАВИЛЬНОГО понятия, а истина, как известно, во все времена подвергалась гонениям.
